Почему настоящее желание пугает

Женщина много лет живёт в браке, где ей плохо. Она говорит себе: «ну, может, ещё наладится», «не всё так ужасно», «у всех бывают кризисы». А потом однажды ловит себя на короткой мысли: «я хочу жить одна». В этот самый момент становится по-настоящему страшно. Ведь если признать это желание всерьёз, придётся посмотреть на реальность своего брака, на возможный развод, на деньги, на одиночество, на реакцию детей и близких. Куда спокойнее вернуться обратно в «я и сама пока не знаю».

Так работает страх настоящего желания. Желание уже есть, оно даже успело мелькнуть, а вот признать его всерьёз слишком опасно.

Чтобы понять, откуда берётся этот страх, стоит увидеть, что настоящее желание вообще делает с человеком. Пока мы просто приспосабливаемся к жизни, подстраиваемся под обстоятельства и чужие ожидания, всё довольно предсказуемо и безопасно. Настоящее «хочу» выводит нас из этого приспособления и ставит в позицию автора собственной жизни. А это не только про свободу, но и про то, что теперь за свою жизнь придётся отвечать самому. Поэтому по-настоящему захотеть так трудно: чтобы это сделать, приходится встретиться сразу с несколькими вещами, и каждая по-своему пугает.

Первое, с чем сталкивается желание, это реальность. Внутри звучит вопрос: а смогу ли я вообще это осуществить и выдержать последствия. Мужчина годами работает на стабильной, но давно нелюбимой работе. В какой-то момент внутри поднимается: «я хочу заниматься совсем другим, пойти учиться, открыть своё дело». Пока это просто мечта из разряда «когда-нибудь было бы здорово», она приятна и ни к чему не обязывает. Но стоит захотеть этого всерьёз, и тут же накрывает: а вдруг не справлюсь, а если потеряю доход, а если окажется, что я вовсе не так способен. Проще махнуть рукой: да кому это надо, поздно уже.

Второе это встреча с собственной чувствительностью, с тем, насколько это для вас на самом деле ценно. Чем важнее желание, тем больнее будет, если оно не сбудется. Женщина очень хочет ребёнка, но, пока вопрос не стоит остро, говорить об этом легко. А когда появляется реальная возможность, подходящий партнёр, возраст, разговор о беременности, желание вдруг становится пугающим. Ведь признать «я хочу ребёнка» значит признать, насколько это для неё важно. А если не получится, если беременность не наступит, если отношения не выдержат? Иногда легче заранее сказать себе «да я и не уверена, что мне вообще нужны дети», просто чтобы не столкнуться потом с этой болью.

То же самое бывает в отношениях. Рядом с кем-то человеку правда хорошо, и вдруг он понимает: «я хочу быть с этим человеком по-настоящему». Пока держишь лёгкость, «встречаемся, общаемся, посмотрим», ты ничем не рискуешь. А честное «я хочу быть с ним» делает уязвимым, потому что появляется и обратная возможность, оказаться невыбранным. Порой человек отступает: «да я не уверен, что он мне так уж нравится», «мне и одному неплохо».

Третье это встреча с самим собой и с вопросом, а имею ли я вообще право хотеть именно этого. Человек видит жизнь, которая ему по душе, и впервые признаётся себе: «я хочу хорошо зарабатывать, хочу красивый дом, хочу путешествовать и не считать каждую покупку». Почти сразу поднимается стыд: я что, меркантильный, нормальному человеку столько не нужно, что обо мне подумают, да кто я вообще такой, чтобы этого хотеть. Желание торопливо прикрывается моральными доводами, лишь бы не признавать его своим.

Сюда же относится очень частое и очень трудное желание быть замеченным. Человек пишет, рисует, ведёт блог и говорит: «я делаю это просто для себя». А глубже знает: «я хочу, чтобы мою работу увидели, я хочу признания». Признать это страшно, ведь тогда становится возможным и обратное: не заметят, раскритикуют, окажусь недостаточно хорош. Безопаснее отмахнуться: «да мне всё равно, сколько там читателей».

Четвёртое это встреча с ответственностью. Признать желание значит взять на себя всё, что за ним последует. Человек десятилетиями повторяет, что «когда-нибудь хотел бы написать книгу». Но спросите его прямо, хочет ли он написать её на самом деле, и может подняться почти паника. Потому что настоящее желание тут же задаёт следующий вопрос: а почему тогда я её до сих пор не пишу. Пока это мечта, она ничего не требует. Стоит признать её желанием, и она начинает требовать места в жизни, времени, сил, отказа от чего-то другого.

Самый глубокий вариант такой же. Человек вдруг понимает, что хочет совсем другую жизнь. Речь даже не о конкретной работе или конкретных отношениях. Речь о другом ритме, другом круге людей, о том, чтобы стало больше близости и больше своего. Такое желание пугает сильнее всего, ведь оно бросает свет на всё, что уже прожито, и поднимает тяжёлый вопрос: если я правда хочу вот так, то почему я столько лет жил иначе.

Здесь есть простая закономерность. Чем желание поверхностнее, тем легче его хотеть. «Хочу кофе», «хочу новые ботинки», тут вы почти ничем не рискуете. А чем ближе желание подбирается к тому, что для вас по-настоящему ценно, тем сильнее оно задевает вашу уязвимость, ваше право быть собой и необходимость выбирать. Поэтому иногда человек боится не самого желания, а того, что узнает о себе, если наконец перестанет от него отворачиваться.

Я психолог, работаю в экзистенциально-гуманистическом подходе. Ко мне приходят с простым «я не понимаю, чего хочу», а за этим открывается другой, куда более честный вопрос: что именно становится страшным, стоит всерьёз признать, что я этого хочу. У одного за этим стоит «а вдруг это невозможно», у другого «будет слишком больно, если не сбудется», у третьего «кто я такой, чтобы этого хотеть», у четвёртого «тогда придётся всё менять». А бывает, что в одном человеке поднимаются сразу все четыре, и это не повод отчаиваться. Наоборот, это хорошая опора для глубокой работы, потому что показывает, где именно вам тесно в собственной жизни. Мы разбираем эти страхи бережно, по одному, и постепенно к вам возвращается право хотеть и смелость направить себя туда, куда по-настоящему тянет. Если вы узнали в этом тексте себя, я буду рада встретиться с вами на консультации.