Почему так трудно чувствовать свою ценность

Вам делают комплимент, а вы уже отмахиваетесь: да ну, ерунда, повезло просто. Вы чего-то добились, и вместо радости внутри неловкость, будто заняли чужое место. Вы хотите чего-то для себя, но тут же внутри включается тихий голос: не время, куда тебе, есть люди достойнее, потерпи, уступи. И вы уступаете. Раз за разом, почти не замечая, как отдаёте своё.

Со стороны это часто выглядит как скромность или даже как доброта. А по сути это про то, что где-то глубоко живёт ощущение: я будто не совсем имею право. Не имею права хотеть в полный голос, занимать место, быть на виду, ценить то, что делаю. Это ощущение и есть подорванная самоценность. И почти всегда оно не про характер и не про то, что с вами что-то не так. Оно про то, что когда-то давно в вас поселился чужой голос и стал казаться вашим собственным.

С самоценностью не рождаются сломанной. Ребёнок приходит в мир с полным правом быть, хотеть, чувствовать, заявлять о себе. А дальше он смотрит вокруг и впитывает то, что видит, впитывает буквально телом, всей кожей, задолго до того, как научится это осмыслять.

И если девочка растёт в мире, где женщин не очень-то уважают, она вбирает это как воздух. Не как чью-то злую волю, а как само устройство жизни. Она видит мать, которая всё время уступает, обслуживает, гасит свои желания, извиняется за то, что существует. Видит отца, для которого мнение женщины будто весит меньше. Слышит между строк, что быть женщиной значит быть удобной, тихой, на втором плане. Что свои таланты лучше не выпячивать, свои желания лучше придержать, а место своё знать.

Ребёнок не спорит с этим. Ребёнку нужно выжить и остаться в любви, поэтому он соглашается. Девочка принимает правила того мира, в котором оказалась, и делает их своими. Так этот голос и поселяется внутри. Проблема в том, что он не уходит вместе с детством. Он остаётся и продолжает управлять уже взрослой женщиной, только теперь звучит её собственным голосом, и она искренне принимает его за себя. Думает: это просто я такая, мне много не надо, я не честолюбивая. А это не она. Это то, что в неё когда-то вложили.

Первое и самое тихое это невозможность почувствовать свою ценность изнутри. Женщина может много добиваться, может собирать признание, но всё это будто не засчитывается. Похвалу она обесценивает, успех объясняет везением, а внутри остаётся прежняя пустота и ощущение, что она недостаточно хороша. Она словно поставила сама себе невидимый потолок и не пускает себя выше.

Второе это подавленные таланты и желания. Тот самый внутренний голос особенно не любит, когда женщина хочет развернуться в полную силу. Стоит появиться настоящему желанию, своему делу, дару, мечте о чём-то большом, как он тут же гасит: куда тебе, не время, поскромнее. И человек сам, своими руками, придушивает то живое, что в нём рвётся наружу. А потом удивляется, откуда эта хроническая усталость и ощущение, что жизнь проходит немного не своя.

Третье это отношения, в которых женщина терпит то, что терпеть не стоило бы. Если с детства усвоено, что мужчина главнее, что уступать это норма, что своё мнение лучше придержать, то во взрослых отношениях она может годами не замечать, как её не слышат, как за неё решают, как её желания оказываются всегда на последнем месте. Контроль и власть над собой она порой принимает за заботу или просто за то, как оно и должно быть. Ведь именно так было в родительском доме.

И под всем этим лежит потеря контакта с собственными чувствами. Там, где женское долго было под запретом, чувства становятся чем-то лишним, почти стыдным, помехой делу. И женщина перестаёт их замечать. А ведь чувства это то, что подсказывает, где своё, а где чужое, где хорошо, а где давно уже плохо. Без них легко прожить всю жизнь по чужому сценарию и так и не спросить себя, а чего же хотела я.

Когда об этом заходит речь, часто хочется отмахнуться простым советом: ну так полюби себя, поверь в свою ценность, повысь самооценку. Если бы это можно было сделать усилием мысли, никто бы не страдал. Но этот голос поселился в человеке слишком рано и слишком глубоко, раньше слов, раньше всякой логики. Он сидит не в мыслях, а в теле, в самом ощущении себя. Поэтому его нельзя переспорить умными фразами с картинок. Его можно только медленно разглядеть, отделить от себя настоящей и постепенно вернуть себе то, что он столько лет забирал.

И ещё одно важно сказать, потому что тема легко скатывается в обиду на родителей. Мать, которая гасила себя, чаще всего не выбирала этого. Она сама несла в себе тот же голос, впитанный от своей матери. Отец передал то, что когда-то вложили в него. Никто здесь не задумывал ничего дурного. Речь не о том, чтобы найти виноватых, а о том, чтобы наконец увидеть эту переданную по цепочке ношу и решить, хотите ли вы нести её дальше.

Сначала бывает непривычно и даже страшновато. Разрешить себе хотеть в полный голос, занять место, признать свою ценность после стольких лет привычки уступать, всё это поначалу отзывается чувством, будто делаешь что-то запретное. Это нормально. Так проявляет себя тот самый старый голос, он сопротивляется, потому что привык быть главным.

Но постепенно человек учится узнавать его и отличать от себя. Начинает слышать свои желания и не гасить их сразу. Возвращает право чувствовать, злиться, хотеть, не соглашаться. И вместе с этим приходит то, за чем женщины и приходят в терапию, хотя редко могут назвать это сразу. Спокойное, тихое чувство собственного достоинства. Ощущение, что я ценна просто потому, что я есть, а не потому, что удобна, полезна и незаметна.

Я работаю в экзистенциально-гуманистическом подходе, и тема женской ценности одна из самых близких мне в работе. Ко мне приходят с усталостью, с ощущением пустоты при внешнем благополучии, с отношениями, в которых себя будто нет. А в глубине почти всегда обнаруживается этот давний голос, который велел быть поменьше. Для меня один из самых важных моментов в работе это когда женщина впервые чувствует, что имеет право. Право хотеть, злиться, ставить границы, занимать своё место и не предавать себя ради чужого удобства. Если вы узнали себя в этом тексте, я буду рада встретиться на консультации и помочь вам вернуть то, что всегда было вашим по праву.